Виктор Пелевин: «Главный писатель России полковничья должность, а я лейтенант запаса»

5 ноября выходит новая книга Виктора Пелевина «Шлем ужаса. Креатифф о Тесее и Минотавре», в которой гуру современной литературы взялся за интерпретацию известного античного мифа. Накануне выхода книги с Виктором Пелевиным побеседовала корреспондент «Известий» Наталья Кочеткова.

известия: Если иностранный исследователь приезжает в Россию заниматься современной русской литературой, то в большинстве случаев это значит, что он занимается творчеством Пелевина. А теперь еще вы представляете Россию в международном глобальном проекте «Мифы». Как вы относитесь к репутации главного российского писателя?

Виктор Пелевин: Мне кажется, вы преувеличиваете. Главный писатель России  это полковничья должность, а я лейтенант запаса. Кроме того, я не понимаю, как в этой области можно строить иерархию. Тексты разных людей имеют разную природу. Сравнивать их на основании того, что они выходят в виде книг,  это все равно что сравнивать пиво, ацетон и коктейль Молотова на основании того, что все эти жидкости разливают в бутылки.

известия: Я читала, что миф о Тесее за вас выбрала итальянская девочка. Это правда или тоже легенда? Почему все же Тесей?

Пелевин: Это правда, она прислала мне мейл с одним словом  «Minotaurus?». Тесей именно поэтому.

известия: И без «Шлема ужаса» вас можно назвать самым мифологичным писателем. Я имею в виду вашу любовь к конструированию идеологических моделей.

Пелевин: Я не конструирую идеологические модели. Этим занимаются политтехнологи. Но мне понятно, откуда берутся такие вопросы. Говорить на политтехнологической фене стало в наше время так же модно, как в девяностых годах было модно намекать на знакомство с «понятиями». Это потому, что в современном обществе «эксперты» играют ту же роль, которую тогда играли бандиты. Если помните, бандиты стреляли во все стороны, милиции было велено их не трогать, и все испуганно сидели по домам. А за углом в это время пилили бабло. Сегодня «эксперты» создают своим блекотанием белый шум, в котором не слышно, как это бабло допиливают и перепиливают. Функция та же самая, только без стрельбы. Поэтому можно сказать, что политтехнологическая «экспертиза» играет в нашей культуре ту же роль, какую рэп играл в gangsta culture черных американских пригородов прошлого века: вместо того чтобы стрелять, негры на стрелках начали петь. Нам в России надо бы положить нашу «экспертизу» на музыку, только не копировать западные ритмы, а взять что-нибудь родное  балалайки, терменвокс. Может быть, мир наконец заметит и оценит нашу самобытную оригинальную культуру. Вот такая получается идеологическая модель.

известия: В новой книге фигурирует политтехнолог. Но если в «Generation П» он подсовывал избирателям виртуальных политиков, то теперь он  демиург целого мира, из которого для героев нет выхода. Откуда такой пессимизм?

Пелевин: Я, наоборот, полон оптимизма, потому что выход есть, и очень простой. Он описан в книге. Раньше надо было показать палец экрану и выключить телевизор. А в новых исторических условиях надо сделать фингер монитору и выключить компьютер. В прошлом веке у нас был один общий телевизор для всех. А с появлением блогосферы люди стали телевизорами друг для друга. При этом общее количество туфты в информационном потоке растет прямо пропорционально количеству нарождающихся телевизоров, а количество правды меняется не особо, потому что правда, как поется в песне, одна. Про телевидение люди все уже поняли. А чтобы все стало ясно про интернет, должно состариться нынешнее поколение сетевых энтузиастов. Ждать, кстати, осталось недолго  при погружении в сеть человек стареет быстрее.

«Конкуренции с Владимиром Владимировичем™ я, натурально, боюсь. Кто ж ее не боится»

известия: Роман построен в форме интернет-чата. Часто общаетесь в сети?

Пелевин: Нет. И вообще стараюсь пользоваться интернетом только в случае необходимости  после того как обнаружил у себя симптомы интернет-зависимости. Знаете, я, как и все, долгое время думал, что интернет  это такая чистая земля, где нет цензуры и можно найти неискаженную информацию. А потом, когда у меня стали проваливаться в эту дыру целые дни, я задумался  что такое информация? Это код, набор сигналов, сообщающих о чем-то. Допустим, на горе зажгли костер  и вы понимаете, что приближается вражеская конница. В блогосфере, если продолжить аналогию, костров очень много, но они сообщают не о приближении конницы, а о том, что на соседнем огороде вчера видели суслика. Там уйма информации, но эта информация имеет очень низкий ранг и называется прекрасным русским словом «лытдыбр», которое получается, если напечатать «дневник» на английской клавиатуре. Информация высоких рангов в блогосферу не попадет, потому что имеет денежный эквивалент, и чем она ценнее, тем лучше ее прячут. Это экономическая аксиома. Тем не менее ковыряться в шелухе  удивительно затягивающее и уютное занятие. Каждая такая сессия программирует вас на следующую. В сознании формируется что-то вроде троянской программы, которая начинает ломиться в сеть каждые пять минут  вам ничего там не нужно, но вы все равно подключаетесь. А делать это не стоит, потому что поглощение бессмысленной информации сокращает жизнь  я имею в виду не количество прожитых лет, а ее субъективную протяженность. Жизнь  это ведь и есть восприятие информации. У человека ограниченная емкость.

известия: Вы следите за своим сайтом?

Пелевин: Там интересный форум. Заходят яркие личности. Какие-то тантрические буддисты в гневном аспекте, старообрядческие кликуши из Лондона. Довольно много Пелевиных. Обязательно появится какой-нибудь сердитый молодой человек с виноградной гроздью в руке  и по морде, по морде… Я в таких случаях думаю  ну ничего, зато меньше достанется его домашним. Приношу людям хоть маленькую, но пользу.

известия: Кстати, как вы относитесь к проекту Виктор Олегович™? Не боитесь конкуренции с Владимиром Владимировичем™?

Пелевин: По поводу проекта Виктор Олегович™ мне вспоминается строчка из Набокова: «Достоевский производит гнетущее действие на психику современного человека, ибо, как в страшном зеркале,  - ». Здесь важна именно эта странная пунктуация. А конкуренции с Владимиром Владимировичем™ я, натурально, боюсь. Кто ж ее не боится.

известия: Я слышала, как Борис Гребенщиков, с которым вы дружите, говорил, что вы договорились не встречаться. Это правда? А как тогда происходит общение?

Пелевин: В контролируемом сновидении. Там, правда, не всегда знаешь, когда это общение происходит на самом деле, а когда его домысливаешь.

известия: Во время презентации «Мифов» на Франкфуртской книжной ярмарке вы отправились в Корею. Что вас туда привело?

Пелевин: Карма.

известия: Любовь к восточной культуре началась еще со времен журнала «Наука и религия»?

Пелевин: Это не столько любовь к культуре, сколько любовь к природе. Восточная культура хороша именно тем, что образует рамку к природе, а не билборд, который ее заслоняет.

«Афтар пеши исчо»

известия: Совсем недавно вышел ваш сборник «Relics: раннее и неизданное». Почему вы решили переиздать эти рассказы?

Пелевин: Потому что большая их часть не выходила в книжном формате.

известия: Судя по названию сборника и роману «Омон Ра», вы неравнодушны к музыке Pink Floyd. Можете еще рассказать о ваших музыкальных предпочтениях?

Пелевин: Я больше всего люблю тишину. Она содержит все возможные звуки. А предпочтений у меня нет, просто часто крутится в голове какая-нибудь песня. Сейчас, например, «Тридцать три и одна треть» группы «Нет слов». «Столько лет ни одной лодки, ни единого рыбака, лишь густая вода холодная, вода была глубока…». Чудо какая песня. Афтар пеши исчо.

известия: «Relics» гораздо больше напоминает привычного Пелевина: галлюциногены, буддизм  все это уже, кажется, стало вашей визитной карточкой. Вы намеренно решили сыграть на контрасте со «Шлемом ужаса»?

Пелевин: Нет, такого расчета не было. А насчет галлюциногенов  это все равно что сказать, будто визитная карточка Хемингуэя  яичница с ветчиной, потому что у него в романах упоминается это блюдо. Визитные карточки, кстати, я себе заказывал только раз в жизни, в юности. Мне их сделали пятнадцать штук в Камергерском переулке, на большее не было денег. Там было написано «Виктор Пелевин, комплект эманаций», а ниже были черная летучая мышь и телефон мексиканского посольства. Так что не обязательно галлюциногены и буддизм.

известия: Сборник завершают эссе, среди которых есть «Имена олигархов на карте Родины», подписанное Вавиленом Татарским. Эссе написано после романа «Generation П» или это первый проект легендарного политтехнолога?

Пелевин: Это первый проект. Так Вавилен появился на свет.

известия: Как бы вы охарактеризовали современную российскую идеологическую ситуацию? Я имею в виду попытки сформировать национальную идею. Вокруг какого мифа руководство страны пытается построить свою политику?

Пелевин: Знаете, у Чехова в одной из записных книжек есть запись про счет, который подали постояльцу в гостинице. В нем была такая графа: «клопы  15 копеек». В этом суть нашей социально-экономической модели, только вместо клопов у нас «консенсус элит», а вместо пятнадцати копеек  валовой национальный откат. Когда я слышу слова «национальная идея», мне всегда кажется, что руководство гостиницы хочет расширить перечень услуг. Счет теперь будет выглядеть так: «клопы  20 копеек, гостиничная идея  10 копеек». Так вот, суть гостиничной идеи в этой ситуации будет сильно зависеть от ее авторства. Если ее будут придумывать постояльцы, она будет заключаться в борьбе с клопами. А если ее будут придумывать клопы, у нее будет два аспекта. Первый  официальная идеология, провозглашающая симфонию клопов и человеков. И второй  реальная политика, заключающаяся в симфонии клопов и тараканов.

известия: И последнее  как относитесь к приговору Ходорковскому?

Пелевин: Не могу похвастаться сильной эмоциональной реакцией на это событие.