Виктор Пелевин: Было ясно, что затаившиеся в СМИ извращенцы не простят мне «ДПП»

«Диалектика Переходного Периода «из ниоткуда в никуда» Виктора Пелевина, вызвавшая осенью крайне противоречивую реакцию критиков, принесла, однако, своему автору литературную премию «Национальный бестселлер» (см. «Известия» от 29 мая 2004 года). В данное время идет активная подготовка к съемкам фильма по его предыдущей книге «Generation П». Сейчас Пелевин работает над новым романом, который должен появиться в печати к концу 2004 года. Обычно ВИКТОР ПЕЛЕВИН общается с журналистами только после завершения очередной книги, однако он сделал исключение для корреспондента «Известий» НАТАЛЬИ КОЧЕТКОВОЙ.

 Книга «Диалектика Переходного Периода» вышла 4 года спустя после «Generation П». С чем связана такая длительная пауза?

 Я не машина для производства романов, а человек со своими проблемами. Кроме того, я достаточно много работал в это время, просто не всякий проект кончается пригодным для печати результатом. «ДПП» я написал за год и в целом доволен этой книгой.

 «ДПП» многих удивила наличием явных повторов по сравнению с предыдущим романом, что позволило многим критикам сказать, что «Пелевин исписался». Если отвлечься от нападок, то можно ли сказать, что книга  это завершение того, что было начато в романе «Generation П»?

 Я знал, на что иду, когда писал «ДПП». С самого начала было ясно, что затаившиеся в СМИ извращенцы не простят мне этой книги. Но я все равно решил дать им неравный бой. И теперь все они сбросили маски, выдали себя, и мы знаем, кто есть кто в нашем литературном и журналистском комьюнити. Если серьезно, что бы я ни напечатал мосле такого перерыва, сказали бы то же самое. Если коротко суммировать то, что писала обо мне критика все эти годы, получится примерно следующее: я начал с грошовых придумок, написанных отвратительным языком, и с тех пор стремительно деградирую, с каждым годом опускаясь все ниже и ниже. Иногда мне становится интересно, есть ли дно у этой бездны или я буду падать в нее бесконечно? В этом, право же, есть какое-то люциферическое величие, которым я упиваюсь в трудные минуты. А насчет повторов  я ведь и буквы заимствую из алфавита, а слова в моих книгах вообще одни и те же. Удивительно, как этого еще никто не подметил. Что касается продолжения, то почти все мои романы связаны между собой тонкой ниточкой  например, в «Generation П» появляется лама из «Чапаева», в «Числах» упоминается космический центр под Лубянкой из «Омона Ра» и так далее. Они описывают один и тот же мир.

 В интервью вы постоянно подчеркиваете свою удаленность от литературных кругов, что, впрочем, не мешает вам «разбираться» с известными критиками и издательствами в романах. Почему вы избрали такую странную форму для полемики?

 А что такое литературные круги? Если считать, что это сообщество людей, которые пишут книги, то я вполне могу себя к ним причислить. А если считать, что это публика, которая закусывает на перманентной презентации смутного пятна неизвестно чего, то не понятно, почему эти круги  литературные. Я, разумеется, ничего против них не имею. Просто все эти люди собираются на своих презентациях не от хорошей жизни, а у меня есть возможность туда не ходить, которую я заслужил упорным трудом. И эта дорога открыта перед каждым. Теперь насчет критиков. То, что со стороны выглядит как перебранка между критиком и писателем, есть на самом деле форма симбиоза. Это вовсе не сведение счетов. Это игра, веселая и совершенно беззлобная  во всяком случае, с моей стороны. То, что вы называете «разборкой», в толстых журналах называют «литературным процессом», и каждый русский писатель должен внести в него свой посильный вклад. Вот и я вношу. Другое дело, когда один писатель начинает говорить гадости про другого. Или критик начинает выполнять функции вертухая. Это уже печально  хотя с юмором можно относиться и к этому. Все это как морской бой на уроке. Послушать, так линкоры тонут. А речь на самом деле о крестиках на бумаге, и по-любому  скоро звонок. Что касается разборок с издательствами, то это выдумки досужих журналистов.

 До «Национального бестселлера» «ДПП» была номинирована на премии им. Андрея Белого и им. Аполлона Григорьева. Участие в литературных конкурсах для вас что-то значит?

 Да. Оно значит для меня участие и литературных конкурсах.

 Некоторые из номинантов, например Макс Фрай, сознательно отказались от участия в «Национальном бестселлере» под тем предлогом, что обычно «Нацбест» пытается «вывести в люди» автора не слишком известного, а им уже поздно «просыпаться знаменитыми». Что вы с этой точки зрения можете сказать о своей победе?

 Мне кажется, я выполнил все главные условия премии. На следующий день я проснулся знаменитым, пятьдесят тысяч тиража проданы это как раз случай, когда к организаторам претензий быть не должно. В любой литературной премии есть два аспекта. Есть то, чего добиваются устроители, у которых своя программа и свои цели. И есть хорошие человеческие чувства, которые вкладывают в свой выбор члены жюри и номинаторы. К первому можно относиться по-разному. Но второе, мне кажется, следует уважать. Я очень благодарен тем, кто отдал за меня свой голос, и мне хочется выразить им свою признательность. Заодно я хотел бы поблагодарить жюри премии Аполлона Григорьева. А «Нацбест»  это уникальная премия в том смысле, что она демократична и максимально объективна, практически не зависит от воли устроителей, и получить ее, конечно, очень лестно.

 Согласно уставу премии «Национальный бестселлер» победитель становится членом Малого жюри в следующем году. Вы будете в этом участвовать?

 Если смогу, конечно.

 Известно, что в начале следующего года начнутся съемки фильма по роману «Generation П». Вы принимали участие в подготовке к работе над ним (отборе актеров и проч.)? Будете ли наблюдать за съемками?

 Нет, я не принимаю в этом участия. Я мало понимаю в кино.

 Почему вы передали работу над сценарием Виктору Гинзбургу и Виктору Шендеровичу, а не стали писать его сами?

 Один Виктор уже сделал свое дело, написав книжку. Очень интересно, что получится теперь у двух других Викторов.

 Сейчас вы пишете новый роман, можете немного о нем рассказать?

 Как говорил Беня Крик, я избегаю говорить «гоп», пока ограбление не закончено.