Карина Добротворская / Браток по разуму (интервью для Vogue)

Журнал «Vogue», No. 9, Сентябрь, 1999 г. Стр. 40-43

Фото: Яков Титов

В этом году Виктор Пелевин, автор «Чапаева и пустоты» и «Generation «П», безусловно, самый модный писатель. Все его читали, никто его не видел. С Пелевиным встретилась КАРИНА ДОБРОТВОРСКАЯ.

Пелевин опоздал на полтора часа. Извинялся агрессивно: «Я спал. Проснулся. А уже шесть часов  и надо куда-то ехать. Куда ехать? Меня можно, конечно, прижать к стенке, но дело в том, что стенка сразу исчезнет».

Пелевин ненавидит давать интервью, почти не подходит к телефону, не любит фотографироваться и часто носит темные очки. Даже Ричард Аведон, который делал его портрет для New Yorker, не смог заставить его эти темные очки снять. Человек-невидимка. Может быть, никакого Пелевина и вовсе не существует, есть одна пустота. А может, за всеми этими загадочными маскировками прячется что-то совсем несложное.

Наша встреча с Пелевиным была назначена на шесть часов в японском ресторане «Изуми» на Спиридоновке. В шесть Пелевина не было. В полседьмого тоже. В семь не было. В семь пятнадцать не было. Пустота.

Он появился в семь сорок, вполне осязаемый, даже довольно плотный. Высокий, никаких темных очков, светлые проницательные глаза азиатского разреза на круглом лице. Его взгляд не потеряет цепкости, даже когда Пелевин будет плохо держаться на ногах.

Поначалу он ведет себя тихо и благостно, но когда через полчаса на столе появляется включенный диктофон, начинает ворчать: «Я так не могу говорить. Кикабидзе в неволе не размножаются». Потом взрывается:

Что вы мне кайф ломаете, а? Вот он, позор и ужас-то жизни! Я только что готов был поверить, что красивые умные девушки могут со мной просто так посидеть, побазарить… А так не бывает, потому что это работа такая, да? Именно поэтому этот мир и вырубился. Он все время выставляет красоту, ты идешь ей навстречу, а там  или микрофон, или бабки.

Пелевин всегда утверждал, что объективной реальности не существует. Поэтому часто сам предпочитал исчезать.

Я извиняюсь, но зачем мне нужны эрзацы, когда передо мной вся эта жизнь? Я не читаю никаких журналов, не смотрю телевизор…


Ну не ври.

Честное слово. Копирайтером я работал, было дело, но телевизор не смотрю. У меня даже нет антенны, она в трех местах перерублена. Не, ну если мне очень хочется чего-нибудь посмотреть, я могу найти кусок проволоки, воткнуть его туда, где антенна, и там, на зеленом фоне будет что-то такое говорить. Но фильмы я смотрю  от видака-то телевизор нормально работает.


Почему ты не отвечаешь на телефонные звонки?

Я ничего хорошего не жду от телефона. Чудо никогда не бывает предсказуемо. Я даже сообщения больше не слушаю. Приезжаю домой, а на автоответчике сорок пять сообщений. Я нажимаю кнопку, и они все стираются.


Но ты же носишь с собой мобильный.

А я его включаю, только когда мне надо куда-то позвонить.

Через некоторое время он увлекается и его заносит: «Мне тут из одного журнала звонят: «Витя, напиши нам рассказик».


Ты же к телефону не подходишь.

Ну случайно снял трубку.


«Ты, Петька, прежде чем о сложных вещах говорить, разберись с простыми.»
Виктор Пелевин, «Чапаев и пустота».

Живет Пелевин в спальном районе Чертаново и совершенно по этому поводу не страдает: «Для меня все районы спальные, я бы и в центре так же спал, ха-ха-ха!». Никакой машины у него нет, он ездит в метро и утверждает, что очень ему там нравится. На интервью он, впрочем, приехал на частнике  на старенькой «Оке».

Я в метро больше люблю. Я там всегда читаю «Московский комсомолец», особенно объявления. Я недавно там хорошее объявление вычитал: «Досуг абсолют». Я теперь все время пытаюсь себе это представить. Меня что пробило  в этом не должно быть никакого там секса, да? Просто  досуг-абсолют.

Он не может представить себе жизнь, в которой надо было бы вставать и куда-то ходить по утрам. «Я вообще никогда не работаю». На самом деле Пелевин работает постоянно. И не только тогда, когда пишет, но и когда разговаривает. Он жонглирует словами, смакует парадоксы, каждую минуту выдает новые рекламные слоганы (типа «Вагриус»  «Виагриус») и внимательно прислушивается к другим на предмет поиска языковых штучек. Сидящий за соседним столиком пожилой дяденька в какой-то момент не выдерживает: «Не подслушивайте, молодой человек!». Пелевин часто рассказывает анекдоты и сам над ними долго смеется, содрогаясь всем телом. Когда ему что-то особенно нравится, победно потрясает сжатыми кулаками, продолжая улюлюкать. Изъясняется он на «блатной фене», перемешанной с абстрактными понятиями. Часто повторяет:

если у нас такой серьезный базар…
если говорить по серьезке…
меня вот какая мысль прорубает…
сказал так конкретно…
меня что пробило…
фишка в том….
чисто да…
у меня свои предъявы…
он своим умом проник во все дырки…
я вообще не первую жизнь тут нахожусь…
ты не гони…
меня на думку прошибает, на сердце…

Все свои фразы перебивает и заканчивает вопросом «да?». В конкретной речи реального Пелевина слышатся лесковские интонации, умноженные на базар братков  странное и очень энергичное сочетание. Сам он однажды сказал, что в лексике братков есть огромная сила, и что русский язык, захиревший в речи интеллигентов, воскрес в блатном базаре, возродившем первозданность понятий жизни и смерти.


Ты читаешь ругательные рецензии на свои книги?

Уф… Уже нет. Но раньше читал. И очень расстраивался.

Похоже, это не совсем правда. Читает до сих пор и очень расстраивается. Ему знакомы статьи, которые я распечатала из Интернета, а некоторых критиков он цитирует наизусть длинными периодами. Потом вздыхает: «Когда я заканчиваю роман, для меня важно собственное ощущение, что я что-то хорошее написал».

В прошлом году журнал New Yorker назвал его в числе шести лучших молодых писателей Европы. Английский издатель Пелевина Том Берчена считает, что для русского автора пелевинский успех на Западе очень внушительный. «Пелевин, конечно, не любит публичности,  говорит Берчена.  Но на Западе он принял эти правила игры, хотя и с большим скрипом, потому что понял, что от его появлений на публике часто зависят продажи книги».


«Род приходит и род уходит, а своя рубашка ближе к телу.»
Виктор Пелевин, «Generation П».

Одевается Пелевин в лондонском квартале Камден Лок  там одеваются все радикальные молодые люди  или в американских супермаркетах. Стиль  спортивно-военный. Синяя рубашка расстегнута на животе и на груди: «Вы ничего не понимаете, в Нью-Йорке все сейчас так ходят».

Меня моя девка попросила кожаную куртку купить («девка» работает в рекламном отделе одного из глянцевых журналов.  ред.). Я ходил по Камден Локу и прицеливался на баб, которые так же выглядят, как она. Какую-то нашел и сказал: «Девушка, вы совершенно таких же габаритов, как одна персоналия, которой я должен купить куртку, и поэтому надо зайти померить, да? Зашли в магазин, она перемерила все куртки, потом я купил одну, положил в сумку, а она так поглядела на меня  и у нее в глазах читалось: «И это все?».

Пелевин стрижется почти наголо: «Это у меня буддистское».


У тебя всегда была такая стрижка?

Не, ну раньше у меня были какие-то там прически, да? Но так удобно, когда у тебя совсем нет волос и ты можешь просто голову сунуть под кран, когда моешь рожу.

Сакэ он пьет графинами, с немыслимой скоростью  один за другим, то и дело окликая испуганную японку. С такой же скоростью жадно заглатывает суши, ловко орудуя палочками. Потребовал розовый имбирь  «а то везде зеленый». Разбирается в японских ресторанах, знает, где дешевле  например, в «Старом Токио» или в «Японской лапше» на Арбате. Ошибочно считает, что «сырую рыбу испортить невозможно». Но если «чисто так» спросить его про любимое блюдо, признается, что обожает лосося из банки, перемешанного с двумя нарезанными яблоками и банкой майонеза.


«Скажем так, мне нравится, когда у жизни большие сиськи. Но во мне не вызывает ни малейшего волнения так называемая кантовская сиська в себе, сколько бы молока в ней ни плескалось.» Виктор Пелевин, «Generation П».


На что ты тратишь деньги?

Они сами тратятся. Ну на компьютеры, еще на всякое, на путешествия.

Куда же он путешествует? Из всех мест в мире больше всего любит Кавказ  все, что находится под горой Эльбрус, но сейчас ездить туда боится  «стремно». Также боится и Крита, куда его уговаривает поехать подруга. «На Крите много тысяч лет назад была страшная вулканическая катастрофа, и что-то там такое сломалось». Зато охотно ездит в Египет и в буддистские монастыри в Корею. Этой весной больше месяца прожил в Америке, в лесном пансионате, в трех часах езды от Нью-Йорка:

Это очень хорошее место, потому что там, во-первых, нету телевизора, во-вторых, нету газет, в-третьих, никакой связи с миром. Тебе туда не могут даже позвонить, только факс послать. Мне туда девушки, которых я недотрахал, слали факсы. Сидишь там, книгу пишешь, или еще чего-нибудь. Я лично там в компьютерные игры играл. Прошел там Mist, Independence War  ну, короче, все главные… Так вот, оттуда я позвонил в Нью-Йорк и…


Ты говорил, что там телефонов нет.

Там есть телефон-автомат. Так вот, я позвонил в Нью-Йорк и мне рассказали, что американцы там бомбят чего-то, самолеты летают. Я, короче, напрягся. Ведь если подумать в терминах каннибализма… В Африке считается, что если ты съедаешь какого-то человека, то приобретаешь его качества. Америка съела совок. Она съела его конкретно. И его качества стали проявляться и возрождаться в Америке.

Несмотря на американский каннибализм, Пелевин готов защищать Америку с пеной у рта: «Там честный человек может смело сказать то, что думает!».

Пелевин отлично говорит по-английски, английские переводы своих книг редактирует сам.


Где ты учил язык?

Я его вообще не учил. Я ничего не учу. Я его просто знал. С самого начала.

К Европе тоже относится с нежностью. Часто бывает в Лондоне, а в Париже останавливается у своего французского издателя Оливье Ролэна.

Его баба  Джейн Биркин, вдова Сержа Гинзбура. Роскошная баба! У нее было три мужа  один еврей, другой ирландец, третий  еще кто-то. Все что можно она через себя пропустила.

Пелевин тоже через себя как следует пропустил. Ему тридцать шесть, он родился 22 ноября и очень этим гордится: «Вот ты будешь смеяться, но у меня очень интересный знак. Дело в том, что зодиакальных созвездий не двенадцать, а тринадцать. Есть созвездие между Скорпионом и Стрельцом, оно называется Змееносец, или Змеедержец. 22 ноября этот знак выявляет свое могущество».

Он вырос на Тверском бульваре, «около ТАССа», и учился в тридцать первой школе на улице Станиславского  вместе с Антоном Табаковым и Михаилом Ефремовым.

Табаков приносил окурки Winston'a, украденные из папиной пепельницы,  вот такой длины. И мы сидели в песочнице и курили эти окурки. Мои школьные друзья уже нарожали детей, которые сами теперь в школу ходят. Это меня поражает. Как это я вдруг возьму и кого-нибудь рожу?


Почему?

Ну, такая ответственность. Если серьезно, то я не до конца уверен, что это правильный поступок  здесь родиться. В форме человека. Должен ли я еще кого-то сюда затаскивать? В такое же тело, да?


А вдруг тело будет получше?

У меня что, тело плохое? Раздеться?


« Вы идиот,  сказала она спокойно.  Вам место в доме для душевнобольных.
Не вы одна так думаете, сказал я, ставя пустую бутылку на стол.»
Виктор Пелевин, «Чапаев и Пустота».

Психика, естественно, приходит в волнение каждый раз, когда видит что-то такое, что этого достойно… Слушай, мне так нравится твой костюм. Стиль «Опять двойка!» Я в точно таком же костюме ходил на выпускной вечер.


И что там произошло, на выпускном вечере?

В том-то и ужас, что ничего. Я с тех пор все жду. А вообще, в женской красоте есть что-то ушибающее. Мне кажется, что когда красивая девушка одевается в красивые вещи, она ждет, что ее просто повалят на пол. Так вот. Чтобы жить в истине, достаточно находиться в этом моменте. Он и есть истина. Другого нет. Счастье  это такая случайная вещь, его невозможно запланировать. Какой бы у тебя ни был органайзер, в нем никогда не напишешь: в четверг с одиннадцати до двенадцати  счастье. А кроме счастья разве что-нибудь человеку нужно? Я вот сейчас сижу и так счастлив, так счастлив! Может, это, конечно, химическая реакция организма… Вот ты будешь смеяться, да? Но ведь вот пройдет пара лет, да? И мы убедимся в том, что ничего лучше сегодняшнего вечера просто не было. Если у нас серьезный базар, то я могу на эту тему выступить. Чжуан Цзы был первым, кто сказал… Я пытаюсь по-китайски вспомнить…


Не надо по-китайски.

Просто когда красивые девушки думают, что ты умный, они быстрее раздеваются.


« Я вот думаю,  сказала она,  плеснуть вам шампанским в морду или нет?
Даже не знаю,  ответил я.  Я бы на вашем месте не стал. Мы пока еще не настолько близки.»
Виктор Пелевин, «Чапаев и пустота».

Беседовала Карина Добротворская